орфей
Эдвард Джон Пойнтер. Орфей и Эвридика.

Кто такой Глюк, и чем он велик – в предыдущей статье 👉Это Глюк

История великого оперного реформатора Глюка – отличная иллюстрация того, как преходяща человеческая слава. Нет, он не был забыт, но стал кем-то вроде “свадебного генерала” на празднике классической музыки: все вроде бы в курсе, что человек заслуженный, но в топе самых исполняемых композиторов его нет.

Почему так получилось – вопрос сложный. Возможно, его музыка просто не вписалась в ритм нового времени. Не исключено также, что он был заслонён более ярким гением его младших современников – Моцарта и Бетховена. Или сыграло роль то, что весь его рукописный архив сгорел в пожаре ещё в начале 19 века (хотя довольно большая часть его сочинений была издана при жизни).

Во всяком случае из почти полсотни его опер в репертуаре закрепилась лишь одна – “Орфей и Эвридика”, с которой этот композитор и ассоциируется уже двести лет, как Огинский со своим Полонезом.

Правда, сейчас интерес к Глюку непрерывно растёт. Его оперы и балеты ставятся и записываются всё чаще и чаще.

Вот несколько известных фрагментов из Глюка, которые непременно стоит послушать, чтобы получить о нём хотя бы самое общее представление.

Танец фурий из балета “Дон Жуан”

Этот балет был написан Глюком в содружестве с итальянским балетмейстером Гаспаро Анджолини и по тем временам стал новым словом в балетном жанре.

Во времена Глюка (в 18 веке) балет представлял собой что-то вроде костюмированного бала на театральной сцене – просто декоративная последовательность изящных танцев под оркестровый аккомпанемент.

Анджолини придумал соединить эти танцы с пантомимой и связать всё это единой сюжетной линией. А Глюк написал к этому балету такую яркую и выразительную музыку, что она и сама по себе производит сильное впечатление (до него балетная музыка имела чисто прикладное значение). Фактически с “Дон Жуана” начался балет в современном значении этого слова.

В конце злобные фурии тащат Дон Жуана в тартарары под эту знаменитую музыку (спустя несколько лет Глюк включит её в парижскую версию своей оперы “Орфей и Эвридика”).

Французский филармонический оркестр Les Siècles, дирижёр Франсуа-Ксавьер Рот.

В этом балете много интересной музыки, вот, например, прелестная 👉Серенада Дон Жуана (Andante) или 👉Фанданго(испанский танец), который позже использовал Моцарт в своей “Свадьбе Фигаро”.

Ария Париса из оперы “Парис и Елена” (O del mio dolce ardor)

Опера “Парис и Елена” (1770) не имела большого успеха и после нескольких постановок была благополучно забыта. Но в середине 19 века одно лондонское издательство напечатало арию Париса. Правда, ни о Парисе, ни о Глюке, ни об опере в нотах не упоминалось, а в качестве автора был указан итальянский композитор 17 века Алессандро Страделла. С тех пор эта ария стала очень популярной.

Авторство Глюка было восстановлено в самом конце 19 века. Теперь арию Париса поют все – от сопрано и контртеноров до баритонов (её пел, к примеру, Дмитрий Хворостовский). Хотя эту партию Глюк написал для кастрата (Джузеппе Миллико).

Юный Парис томится в предвкушении встречи с прекрасной Еленой.

А вот ещё замечательная 👉 ария из ранней оперы “Милосердие Тита”.

Соло флейты из оперы “Орфей и Эвридика” (2 действие)

“Орфей и Эвридика” – самое известное сочинение Глюка. Это единственная его опера, которая всегда пользовалась популярностью у публики и никогда не исчезала из театральных афиш.

Сам Глюк сделал два варианта “Орфея” – первый на итальянском для постановки в Вене, второй – наиболее сейчас популярный – на французском (с некоторыми добавлениями) для Парижа.

Одна из этих добавленных сцен – танец блаженных теней в Элизиуме под эту мелодию флейты.

Тень умершей Эвридики всё не может забыть печаль разлуки с Орфеем.

Английский камерный оркестр, дирижёр Реймонд Леппард.

Сцена и ариозо Орфея из оперы “Орфей и Эвридика”(2 действие)

Эту совершенно чарующую музыку Глюк написал задолго до “Орфея”: она звучала в двух его более ранних операх. Но сюда она подошла просто идеально.

Орфей укрощает фурий и попадает в Элизиум – что-то вроде древнегреческого Рая. Он поражён этой картиной неземной красоты и волшебной музыкой природы. Ошеломлённый, он не сразу начинает свою речь.

О лучезарный, дивный вид!
Повсюду кроткий свет разлит…
Что чудно так звучит?
Я слышу в кронах щебетанье,
хоры птичьих голосов
и журчанье ручейков…
Я слышу вздохи зефира…

Музыка здесь – как великолепный (именно “дивный”) гобелен с райскими птицами, вытканный из тончайших звуковых нитей. Чем больше рассматриваешь, тем больше чудесных деталей он открывает глазу (слуху).

Агнес Бальтса – греческое меццо-сопрано.

Кстати, партию Орфея Глюк первоначально написал для кастрата, но для парижской премьеры ему пришлось переписать её для высокого тенора (поскольку во Франции кастраты не приветствовались).

Впоследствии Гектор Берлиоз – страстный поклонник Глюка – сделал редакцию “Орфея и Эвридики” специально для Полины Виардо (меццо-сопрано). С тех пор партию Орфея на равных правах поют и контртенора, и тенора, и меццо-сопрано (или контральто).

Ария Орфея “Потерял я Эвридику” (3 действие)

Из нескольких арий Орфея в этой опере “Потерял я Эвридику” – самая известная. С ней связана отдельная история на тему “можно ли в до мажоре выразить крайнюю степень отчаяния”.

По сюжету эту арию Орфей поёт ближе к концу. Он уже победил ужасных фурий, усмирил злобного трёхглавого Цербера, но не смог выполнить одно единственное условие Зевса – не смотреть на Эвридику по пути из царства мёртвых в мир живых. Женские слёзы в сочетании с упрёком “ты меня не любишь” – страшная сила!

На картине Фредерика Лейтона хорошо видно, что у Орфея нет шансов устоять.

Блаженные тени и злобные фурии Глюка

Орфей, конечно, оборачивается, и Эвридика умирает уже во второй раз. Окончательно и бесповоротно, как кажется Орфею (но он ошибается).

Вот в этот момент Орфей и изливает в до мажоре своё безутешное горе. Некоторых это приводило в недоумение.

“Потерял я Эвридику, нежный цвет души моей…”

На эту тему есть очень старая шутка: если заменить слова “Потерял я Эвридику” на “Отыскал я Эвридику”, музыка тоже подойдёт идеально.

Но тут надо помнить, что Орфей – это не просто убитый горем мужчина, а волшебный певец. Его страдание переплавлено силой его искусства в музыкальную красоту, вызывающую ассоциации с белым мрамором древнегреческих статуй. Несмотря на мажор, а может, и благодаря ему, эта ария исторгала слёзы ещё у современников Глюка.

Глюк не раз высказывался о том, что в исполнении этой арии важен верный темп и выразительная интонация, иначе античное благородство этой музыки превратится в карикатуру – как он говорил, в “сальтареллу для марионеток”.

Лучано Паваротти.

Поделиться: