Это продолжение темы “Что нужно знать об оркестровой яме” .

Принцип оперного спектакля таков, что всё наше внимание устремлено на сцену. Команда из нескольких десятков труженников оркестра перед сценой – совершенно лишний элемент этого зрелища. Так же как и изнанка декораций или система сценических механизмов. Поэтому в 19 веке родилась идея как-то замаскировать оркестр. И его опустили немного ниже уровня партера.

В этом была и акустическая польза: оркестровое звучание приглушалось и не подавляло певцов на сцене.

Вагнер как театральный инженер

Особенно актуально это было для опер Вагнера, где оркестр раз в десять мощнее, чем, к примеру, моцартовский. Представьте, каково петь под его “Полёт валькирий”- человеческий голос против ста музыкальных инструментов (а в опере валькирии это как раз пытаются сделать). Дело это совершенно бесполезное, вы сами себя не услышите, а публика и подавно. Поэтому Вагнер придумал новую концепцию баланса голоса и оркестра и воплотил её при строительстве собственного театра в Байройте.

Он устроил для оркестра что-то вроде подземелья нибелунгов: яма уходит глубоко вниз под сцену, и, кроме того, прикрывается с двух сторон навесами, так что звук, отражаясь обо все эти преграды, выходит наверх, к певцам и публике тщательно смешанным и хорошо сбалансированным, как умело приготовленный коктейль.

Вот схема этой грандиозной ямы в разрезе:

А вот как это выглядит в реальности ( в яме толпятся туристы, которых привели на экскурсию):

Конечно, при Вагнере это защитное полукружье выглядело иначе – оно было деревянным. Это видно на следующем фото.

Оцените масштаб байройтского гения: это людское скопище, причем, исключительно мужское, напоминающее толпу на митинге (её часть скрыта во тьме под сценой), и есть вагнеровский оркестр.

Теперь внутренность ямы выглядит так:

Публика не видит ни дирижёра, ни оркестрантов (Вагнер и хотел, чтобы никто не отвлекался). А оркестрантам виден дирижёр и больше никто. Они тоже не отвлекаются. Идеально придумано.

В этой яме летом бывает довольно жарко, это, конечно, минус. Но музыканты могут приходить на спектакль хоть в шортах и майках, их все равно никому не видно, и это плюс.

Вагнеровская оркестровая яма так и осталась в единственном экземпляре – только в Байройтстком Фестшпильхаусе.

Какие ямы сейчас?

Но современные оркестровые ямы превзошли даже Вагнера. Это не ямы, а ямищи. Акустические нормы требуют, чтобы под полом ямы было большое пространство – подвал. И во многих театрах пол опускается и поднимается на любую высоту.

Кстати, вследствие этих вертикальных трансформаций и плохой техники безопасности в последние пять лет было уже два случая падений в яму со смертельным исходом: в Большом и в Пермском театрах.

Сегодня во всех оперных театрах оркестр опущен относительно уровня сцены примерно на 2 – 3 метра.

Вот малосимпатичная яма Михайловского театра в Петербурге.

А это новая (после реконструкции) яма Большого.

В яме Копенгагенской оперы просторно и комфортно.

Немного теснее в парижской Опера Гарнье.

Оркестрантам в замкнутом пространстве ямы приходится нелегко: тесно, темновато, иногда душно. Бывает (не часто, к счастью), что со сцены в яму на голову музыкантам падает реквизит. Или какой-нибудь артист там, сверху, теряет ориентацию в пространстве. Чтобы этого не произошло, ямы иногда закрывают специальной сеткой:

Какие бы звезды ни пели или танцевали на сцене, музыканты в яме так и не увидят, как оно всё было. У них перед глазами всегда одна и та же картинка: ноты, дирижёр, балконы, ложи и галерка.

Но главная проблема оркестровой ямы – повышенный уровень громкости, ведь звук отражается стенами ямы и возвращается обратно. В небольших ямах все сидят близко друг к другу и практически играют соседу в ухо. Если за альтистом сидит мощная группа медных духовых (трубы, тромбоны, туба), то в момент кульминации спастись бегством у него не получится. Поэтому стены оркестровой ямы оборудуют всяческими приспособлениями, гасящими звук.

Несправедливо, конечно, что музыканты, сидящие в своей темной яме, получают только крохи от аплодисментов публики. Всё достаётся тем, кто наверху – на сцене, в ярком свете софитов.

При этом каждый из оркестрантов, чтобы попасть в эту яму, отпахал 7 лет в музыкальной школе, 4 – в музыкальном училище, 5 в консерватории и прошёл конкурс в оркестр. Все они каждый вечер надевают концертные костюмы и красивые платья, репетируют, волнуются, стараются, исполняют виртуозные соло и вообще – делают, что называется, главную музыку в спектакле.

Поэтому, когда будете в театре, похлопайте адресно – оркестровой яме.

Поделиться:

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТ.

Please enter your comment!
Please enter your name here