Портрет Верди. Франческо Паоло Микетти

Почему в операх Верди всё так кроваво и драматично? Почему его так занимали истории об асоциальных женщинах, несчастных отцах и тайнах рождения детей? Психологи считают, что в этих сюжетах выразилось то, что мучило самого Верди в реальной жизни, но не было им высказано вслух.

“Травиата”, как известно, была написана по пьесе Александра Дюма-сына, и героиня этой пьесы (“Дама с камелиями”) была списана с натуры. Но похоже, что у Верди был свой, личный повод написать оперу о женщине, попавшей в социальный вакуум. И ему не надо было далеко ходить за прототипами: история его второй жены Джузеппины Стреппони идеально легла в сюжетную канву “Травиаты”.

Правда, в реальности всё получилось гораздо непригляднее и драматичнее, чем в оперном либретто. Кстати, либретто “Травиаты” в русском переводе – это отдельная песня!)

“Я на свете всем чужая,
одиноко путь прошла я!” (из ариозо Виолетты)

Джузеппина Стреппони была знаменитой итальянской певицей, сопрано. Доницетти писал свои оперы специально под её голос, и вообще она срывала восторги публики, где бы ни выступала.

Но быть звездой оперы в то время – это совсем не то, что сейчас. Мир был однозначно мужским, феминистки только начинали формулировать свои лозунги и то, не в Италии, а во Франции, и социальный статус певицы (танцовщицы, актрисы), пусть и знаменитой, мало отличался от положения популярной куртизанки.

Прежде, чем стать примой Ла Скала, Джузеппине пришлось завоёывать благосклонность людей, от которых зависело её продвижение, своей красотой и молодостью. Так был устроен театр. Женщина, за которой не стоял влиятельный отец или муж, была беззащитна.

“Не стою я любви такой,
скажу вам без искусства:
забудьте ваше чувство,
утешьтеся с другой” (из ариозо Виолетты)

Самый пик её карьеры сопровождался непрерывными беременностями, и ей приходилось выходить на сцену даже накануне родов (одного из детей она родила сразу после окончания спектакля). Всё это больше напоминает участь некрасовской крестьянки с младенцем в борозде, чем роскошную жизнь оперной звезды.

Никто не может сказать точно, кто были отцы её детей. Из четырёх младенцев, которых она родила, один был мертворожденным, трое других были отданы в приют. И это трагедия почище, чем чахотка Виолетты.

Джузеппина (как и Виолетта) была зажата в тисках необходимости. Она была единственной кормилицей своей семьи – матери-вдовы, сестёр и брата, понимала, что может рассчитывать только на себя, и что ей недолго осталось блистать на сцене с такими нагрузками. Действительно, уже к 30 годам она потеряла голос. Её женская и социальная репутация была потеряна ещё раньше. Она переехала в Париж, где никому не было дела до её грехов, купила небольшой домик с садом и стала подрабатывать уроками пения.

“На миг лишь явились вы мне,
дивной блестя красотою,
и с этой поры я душою
помнил о чудном том дне” (из ариозо Альфреда)

Познакомилась Верди и Стреппони в тот момент, когда Джузеппина была как раз на пике своей карьеры, а у Верди карьера ещё и не начиналась.

Он был нищим провинциалом и фатальным неудачником 26-ти лет, который только что похоронил одного за другим двух своих маленьких детей и пытался поставить свою первую оперу. Премьера прошла хорошо, но сразу после неё из квартиры Верди вынесли третий гроб – умерла его юная любимая жена, и вдогонку к этому горю через некоторое время провалилась его вторая опера. Он впал в тяжёлую депрессию и зарёкся вообще когда-либо обзаводиться семьёй и писать оперы.

Из этой роковой ямы его вытащила именно Стреппони: на волне своей популярности она с блеском спела главную партию в его “Набукко”, и с этого момента (но не только по этой причине) взошла звезда Верди. Его популярность и заработки стремительно пошли в гору. И к тому моменту, когда Джузеппина вышла на пенсию и уехала в Париж, Верди стал знаменит на всю Италию и богат, а о ней уже все давно забыли. С этого места начался их роман.

Хотя по некоторым позднейшим высказываниям Джузеппины ясно, что ещё в те времена, когда Верди переживал все свои тридцать три несчастья, она восхищалась его талантом, искренне жалела его и поддерживала словом и делом как могла.

Она вообще была очень доброй и женственной натурой. Ото всех её портретов исходит ощущения покоя и нежности. К тому же она была хороша собой, очень начитана и отлично разбиралась в оперном деле. Идеальная подруга для Верди.

Кстати, ту пьесу, по которой впоследствии была написана “Травиата” (“Дама с камелиями” Дюма-сына) Верди и Джузеппина смотрели вместе в парижском театре. Возможно, Джузеппина тоже пролила слезу на этом спектакле (как Красотка-Джулия Робертс на “Травиате”) в силу невольных ассоциаций со своей жизнью.

“Здесь поселилася она,
в приюте тихом, милом,
и для меня живёт” (из арии Альфреда)

Точно так же, как Виолетта, Джузеппина очень хотела уехать вместе с любимым от людей в какую-то тихую сельскую местность, где все социальные ритуалы не имеют никакого значения. Но это она не знала, что такое сельская местность. Именно там социальные предрассудки имеют твердость гранита.

Первым против открытой связи Верди с беспутной певичкой выступил давний (с детских лет) покровитель Верди, фактически его второй отец и бывший тесть Антонио Барецци, в доме которого Верди жил с 11 лет.

Он написал Верди возмущённое письмо, в котором назвал Стреппони крепким русским… то есть итальянским словцом и выразил свой протест против этой греховной связи. Верди в ответ со всем уважением послал бывшего тестя к чёрту, заявив, что никто не имеет права покушаться на его свободу.

А когда и его родной отец заявил, что не потерпит рядом эту… певичку, Верди и с ним рвёт отношения и через суд выселяет родителей из своего имения. (Гораздо позже он со всеми помирится).

Такие шаги ему приходится предпринять, чтобы, наконец, поселиться с Джузеппиной в тихой сельской местности в доме, откуда только что выехали его родители.

Аллея в имении Верди Сант-Агата
Аллея в имении Верди Сант-Агата

Жениться на ней он, между тем, не собирается. И этот факт нельзя списывать только лишь на условности того времени и особенности итальянского религиозного сознания. Россини примерно в это же время честь по чести женился на целой куртизанке и ничего)

“Ты мне сказала: для тебя
жить буду только я!” (из арии Альфреда)

Их семейная лодка сильно кренилась на один борт: Джузеппина любила Верди как бога, а он делал то, что считал нужным.

Все 50 лет, которые они прожили вместе, она никогда не называла его по имени, только “Верди” или “мой волшебник!” или как-нибудь ещё в том же благоговейном духе. Она крайне редко ездила с ним куда-либо вместе, потому что ему было неловко показываться в обществе с сожительницей.

Она родила от Верди и положила двоих (по другим сведениям троих) своих детей в корзинку для подкидышей ближайшего женского монастыря, потому что бастарды Верди были не нужны. И родив в своей жизни шесть или семь детей, впервые назвала дочерью не своё дитя, а семилетнюю девочку – далёкую родственницу мужа, которую они удочерили уже в пожилом возрасте, чтобы было кому наследовать состояние Верди.

Только в 44 года она стала законной супругой. Но вряд ли это принесло ей что-то, кроме возможности ездить вместе с мужем по его делам. Верди был абсолютно не религиозен, и они обвенчались за границей, по-быстрому, без свидетелей. То есть свидетели по регламенту всё же были: извозчик, на котором они приехали в церковь, и церковный звонарь.

“Но всегда ль бы был
он верен вам? Что, если б жар любви простыл,
холодностью сменился б?
Что, если б вас он разлюбил? (из ариозо Жоржа Жермона)

Джузеппина приняла без единого возражения всех его недоброжелательных родственников, друзей и подруг. Только один раз она восстала: когда Верди на старости лет как мальчишка влюбился в молодую певицу (Терезу Штольц), и та без стеснения неделями жила в их доме.

После того, как у Джузеппины закончился лимит учтивости и терпения, она впервые за всю историю их отношений заявила Верди протест. Но его угроза лишить себя жизни быстро закрыла ей рот. И ей пришлось быть гостеприимной и любезной с соперницей до самой своей смерти. Потому что Верди превыше всего ценил свою свободу, и она не могла с этим не считаться.

“Жизнь кончится земная,
но, в горе умирая,
я буду в миг последний мой
его любить душой” (из ариозо Виолетты).

Кто знает, сколько счастья дал Джузеппине Верди, и чем она питала свою безграничную любовь и терпение. Да, он защищал её репутацию, всегда ценил её мнение в вопросах оперного творчества, он нуждался в её восхищении, он сажал в саду Сант-Агаты (его имения) любимые Джузеппиной южные магнолии. Но, похоже, он никогда не говорил ей слов любви.

Известно, что Джузеппина свято берегла какое-то письмо от него из ранней поры их романа и говорила, что написанные там слова дают ей силы жить. Перед смертью она просила, чтобы это письмо в запечатанном виде положили в её гроб. Но когда она умерла, ни у Верди, ни у приёмной дочери не нашлось времени исполнить её волю. Теперь это письмо хранится у потомков Верди, но что в нём – неизвестно. Оно до сих пор никогда не открывалось.

И тут уместно послушать горький гимн женской любви – вступление к “Травиате”. Это, конечно, про Джузеппину.

Оркестр венецианского театра “Ла Феничи”, дирижёр Джон Элиот Гардинер

Поделиться:

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТ.

Please enter your comment!
Please enter your name here