Чайковский

Все, кто любит оперу, и даже те, кто её не любит, но смотрит “Что? Где? Когда?”, знает эту мрачную французскую песенку, которую старая графиня – “осьмидесятилетняя карга” – напевает в опере перед сном своим скрипучим голосом.

От этой мелодии веет загробным холодом, и действительно – это последние слова, которые она произнесёт в своей жизни. За портьерой уже ждёт выхода её убийца – человек в гусарской форме.

Почему ария на французском?

Как известно, музыка и слова этой маленькой арии Графини Чайковскому не принадлежат. Он взял их из старой (1784 года) комической оперы французского композитора Андре Гретри “Ричард Львиное сердце”, поскольку перед ним стояла задача создать в “Пиковой даме” атмосферу 18 века (почему и зачем – будет в следующей статье).

Андре Гретри.
Андре Гретри.

У Гретри это сентиментальная ария в духе романса, которую поёт юная англичанка Лоретта. Она поджидает своего любимого Флорестана на свидание и жалуется на то, что совершенно теряет голову от любви.

Перевод примерно такой:

Я боюсь говорить с ним ночью,
Ночью его слова слишком глубоко западают мне в душу.
Он говорит мне: «Люблю тебя!»
И мне трудно совладать с собой.
Я чувствую только, как сильно, сильно бьется моё сердце,
Сама не знаю отчего.

Вот эта ария в оригинале:

Французское сопрано Мади Меспле

Почему в опере она звучит так зловеще?

Тут надо немного пояснить.

Старую графиню привезли с бала страшно уставшую и раздражённую. В тёмном углу её спальни прячется Герман с намерением во что бы то ни стало как-то уговорить Графиню назвать ему три заветных карты.

Как это сделать – он не знает, но и уйти ни с чем он не может. Его жизнь и смерть зависят в эту ночь от этой старухи.

Вся экспрессионистская жуть в музыке, начинающаяся прямо с первой ноты (в опере это четвёртая картина), и почти психопатическая атмосфера с судорожными вздохами скрипок и мистическими басами фагота – это то, что делается в душе Германа.

Реальность он воспринимает искажённо, и всё происходящее мы видим его расширенными от страха глазами, слышим его ушами и наши нервы трепещут синхронно с его нервами.

Песенка Лоретты, которую напевает Графиня ( она повторяет эти один куплет дважды), в этом контексте звучит для него пророчески, он слышит в ней свои смыслы.

И вот какие

Лоретта ждёт своего любовника, он вот-вот должен придти.

Он здесь. Герман и есть любовник. “Кто, страстно любя, придет, чтоб наверно узнать от тебя три карты, три карты, три карты!”

“Я боюсь говорить с ним ночью”.

Именно этой ночью произойдёт судьбоносный для Германа разговор.

” Мне трудно совладать с собой. Я чувствую только, как сильно, сильно бьется моё сердце. Сама не знаю, отчего”

Страх и тяжёлые предчувствия гнетут Германа. Он не может унять стук своего сердца. Потом к нему присоединится тяжёлый приступ аритмии у насмерть перепуганной старухи.

Всё это выписано в оркестре с такой натуралистичностью (вплоть до остановки сердца у Графини), что недаром сам Чайковский долго рыдал, когда дописал, наконец, эту картину.

Чешское контральто Эва Подлесь исполняет эту сцену в беспощадно реалистической манере.

Итог

Сцена в спальне Графини – это тот тот случай, когда затасканное слово “гениально” звучит в своём подлинном смысле.

Тут, к тому же, речь идёт о гениальном драматургическом расчёте. Цитата из музыки 18 века играет в “Пиковой даме” роль стоп-кадра на самом пике этой истории. После неё всё покатится под откос для всех героев.

Графиня – коронная партия наших прославленных меццо-сопрано: Елены Образцовой, Ирины Архиповой, Ирины Богачёвой, Валентины Левко. Но для разнообразия можно послушать и западных графинь.

Так что, выпейте валерьянки для поддержания духа, отпустите грех ужасного акцента исполнителям и посмотрите 👉 четвёртую картину “Пиковой дамы” с Пласидо Доминго, Элизабет Сёдерстрём и Галиной Горчаковой 👈

Постановка Метрополитен-оперы 1999 года, дирижёр Валерий Гергиев.

Поделиться:

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТ.

Please enter your comment!
Please enter your name here