отелло и дездемона

Это продолжение статьи “В чём вред “Волшебной флейты” Моцарта?”

Когда Джорж Гершвин написал свою оперу о жизни американских негров “Порги и Бесс” (а это было в 1935 году), премьеру увидели только белые зрители, потому что тёмнокожим американским гражданам был запрещён доступ в публичные места, в том числе, и в оперный театр.

С тех пор прошло сравнительно немного времени, и ситуация переменилась кардинально. И это хорошо. Но теперь чувствительность западного общества к теме расизма вошла уже в такую стадию, когда идея местами заслоняет здравый смысл.

Экзотике – нет!

После того, как не так давно из многих школьных библиотек США под предлогом расистской лексики был изъят “Гелькберри Финн” Марка Твена, наступление началось на классические оперы. А именно на те, где есть так называемая экзотическая тема.

Сегодня экзотику надо ещё поискать. Телевизор, самолёт и туризм практически всё сделали доступным. Но в старой Европе публика впечатлялась операми с турецким (“Похищение из сераля”), азиатским (“Мадам Баттерфляй”, “Турандот”,”Лакме”, “Искатели жемчуга”) или африканским (“Аида”) колоритом.

Вопрос оперного расизма теперь стоит так: правомерно ли исполнителям-европейцам гримироваться в азиатов или африканцев?

Ведь если певица рисует себе стрелками азиатский разрез глаз или покрывает лицо тёмным тоном, она тем самым демонстративно обозначает расовую дистанцию. Изощрённый ум даже видит в таком гриме оскорбительную пародию, насмешку белого человека над другими расами.

Мария Каллас в роли японской гейши Чио-Чио-сан.
Мария Каллас в роли японской гейши Чио-Чио-сан.

Свою порцию критики получила за это Анна Нетребко, причём, дважды: когда опубликовала в своём инстаграме селфи в гриме темнокожей Аиды в гримёрке Мариинского театра, и два года назад, когда она спела ту же партию в чёрном цвете на Зальцбургском фестивале.

Претензии были разные: от вопроса – не стыдно ли ей за то, что она намазала лицо обувным кремом, до возмущения в адрес руководства фестиваля, которое ТАКОЕ допустила.

Анна Нетребко в роли Аиды. Зальцбург, 2017.
Анна Нетребко в роли Аиды. Зальцбург, 2017.

Скандал в Метрополитен

Но больше всех пострадала лучшая опера Верди – “Отелло”. Великолепный ревнивый мавр теперь больше не мавр.

Он был разжалован в лицо условной национальности четыре года назад. История такая.

Перед началом сезона 2015-2016 годов нью-йоркская Метрополитен-опера анонсировала новую постановку “Отелло” с фото латвийского тенора Александра Антоненко в главной роли. И в соответствующем гриме:

Тут же на почту сайта Метрополитен посыпались тысячи писем с обвинениями в расизме. Дирекции пришлось публично оправдываться в том духе, что это тень так неудачно упала на фото, и что конечно же, будьте уверены! с чёрным гримом в “Аиде” покончено навсегда.

В итоге голубоглазый шатен Антоненко, как мог, изображал мавра Отелло уже без грима:

Почему Отелло не может быть белым?

Для тех, кто знает эту оперу, совершенно ясно, что такая подмена равносильна тому, как если бы, к примеру, четырнадцатилетнюю Джульетту заменили на даму лет сорока пяти из соображений борьбы с педофилией и эйджизмом.

Весь нерв шекспировского “Отелло” и оперы Верди соответственно – в том, что Отелло – мавр, африканец, бывший раб, прошедший нелёгкий путь от изгоя до генерала.

Именно поэтому Яго не может пережить то, что ему досталось быть всего лишь его адьютантом, и начинает строить свои козни.

Именно поэтому Отелло легко попался на крючок клеветы Яго, ведь он всё ещё не может поверить до конца в то, что его – немолодого израненного мавра – может любить белая прекрасная девушка.

И именно поэтому Верди написал для него музыку невероятно взрывной силы: это не итальянский, а африканский размах страсти и ревности.

Но теперь уже в западных театрах мало кто решится выйти на оперную сцену в образе чёрного Отелло. Как бы там не ворочался в своём гробу бедный Верди.

А когда Отелло выглядит как европеец, совершенно непонятно, с чего это вдруг Яго всё время повторяет, что ненавидит этих чернокожих, и называет такого вот красавца-Отелло “мавританским дикарём с толстыми губами”?

Он что, не видит, что ли?

Йонас Кауфман в роли Отелло в постановке Ковент-Гарден. 2017
Йонас Кауфман в роли Отелло в постановке Ковент-Гарден. 2017

В западной прессе (и в комментариях к статьям) по этому поводу идут нешуточные баталии. На законные возражения против отмены грима – а как же воля автора? а как же смысл? – борцы с оперным “расизмом” отвечают: а пусть эти роли поют чернокожие певцы! А азиатских героинь – азиатские.

Но где их взять – чернокожих теноров, которые могли бы справиться с партией Отелло, никто не знает.

Если не читали, почитайте первую статью на эту тему – “В чём вред “Волшебной флейты” Моцарта?”

Поделиться:

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТ.

Please enter your comment!
Please enter your name here

− 2 = 3