опера
Сцена из оперы "Волшебная флейта".

Кто бы мог подумать, что оперные шедевры, написанные 200 лет назад, сегодня станут причиной горячих дискуссий по поводу наносимого ими вреда для современной общественной морали?

Проблема в том, что оперные классики жили в те времена, когда понятий “толерантность”, “сексизм”, “расизм” и “эйджизм” просто не существовало, а феминизм делал свои первые робкие шаги. Естественно, что и их герои сплошь и рядом ведут себя вызывающе неполиткорректно. Да и сами сюжеты иногда вступают в конфликт с актуальными представлениями о добре и зле.

На это можно смотреть с пониманием, сделав поправку на исторический контекст и оперную условность. Да и вообще, интересно же узнать, как мыслили люди в отдалённые эпохи.

Но не все на это способны, и теперь можно наблюдать, как идеологически вредные классические оперы подвергаются коррекции разными способами.

Первая в этом чёрном списке “Волшебная флейта” Моцарта.

В чём главная опасность для мужчины?

Либретто к “Волшебной флейте” написал приятель Моцарта Эмануэль Шиканедер. Её запутанный сказочный сюжет до краёв наполнен всяческими сентенциями на актуальные темы того времени, включая идеи масонства (Моцарт и Шиканедер были братьями по ложе).

Но масонские подтексты давно уже поблекли и перестали считываться публикой, зато в 21 веке отчётливо проступили два идеологических греха “Волшебной флейты” с современной точки зрения, и первый из них – сексизм.

И это тревожит современных феминисток, ведь “Волшебная флейта” – в первой тройке самых исполняемых опер в мире.

Не кто-нибудь, а главные носители морали в этой опере – жрецы Храма Мудрости учат юного принца Тамино, что первый священный долг любого мужчины – остерегаться женских хитростей, потому что эти коварные женщины любого обманут и бросят, а за верность отплатят изменой.

Ещё они трещат без умолку и распускают сплетни, потому что ум у женщин, соответственно, женский, и поэтому от них только тогда есть польза, когда ими управляют мужчины.

Да и вообще, всё зло – в женщине (Царице ночи).

Царица ночи и Тамино. Сцена из постановки Оперы Глазго. Фото  с сайта www/harderlee.ca
Царица ночи и Тамино. Сцена из постановки Оперы Глазго. Фото с сайта www/harderlee.ca

Похоже, что Моцарт – единственный мужчина, которому сегодня ещё позволено транслировать со сцены такие идеи. Даже феминистки с их неуёмной энергией ничего пока не могут противопоставить его авторитету.

Хотя, кто знает, что будет дальше? Придумают какой-нибудь хештег…

“И стал он совсем чернокожий, на милого негра похожий”

(цитата из “Бибигона” Корнея Чуковского)

Второй грех, в котором уже давно обвиняют “Волшебную флейту” – расизм.

Один из слуг верховного жреца Храма Мудрости Зарастро – злой мавр Моностатос.

В своей маленькой арии он поёт про то, что любовь – не для него, ведь он чёрный, а значит, безобразный. Белые девушки (он имеет в виду Памину, дочь Царицы ночи) никогда и не посмотрят в его сторону.

Да и любовь этот мавр понимает примитивно, что видно в этом ролике (из знаменитого фильма Ингмара Бергмана).

Эта проблема тоже ставится на вид Моцарту и Шиканедеру западными музыкальными критиками, и теперь Моностатоса спасает только то, что он комический персонаж, мол, его монологи – это такая глупая шутка.

И если ещё сравнительно недавно на всех сценах Моностатос был настоящим чернокожим мавром, таким, как его задумал Моцарт, то теперь он чаще всего появляется в образе непривлекательного европейца или в гриме абстрактного чудища и уродца вовсе без национальности.

Постановка Метрополитен-оперы.
Постановка Метрополитен-оперы.

А что касается текста арии, то в нём делают замену слов: не в цвете кожи проблема Моностатоса, а, например, в большом носе, излишней волосатости или же он просто поёт о том, что почему-то не такой как все.

О том, как в результате борьбы с расизмом пострадал Отелло, читайте в следующей статье – “Отелло больше не мавр”

Поделиться:

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТ.

Please enter your comment!
Please enter your name here